Фома Опискин (shtirl) wrote,
Фома Опискин
shtirl

Зальцбургский фестиваль: "Аида"

      Если вы так же угораете по оперной музыке как я, то рано или поздно вы там окажетесь. В Зальцбурге. Лучшие исполнители которых я когда-либо слышал, выступающие на лучшей сцене которую я когда-либо видел. Это идеал во всём. Начиная от расположения зала на фоне идиллических альпийских предгорий, продолжая идеальной акустикой и обзором, взыскательной публикой, прославленным оркестром Венской филармонии, гениальным Рикардо Мутти за дирижёрским пультом, хором Венской оперы который также в рекламе не нуждается, и россыпью талантливых вокалистов, среди которых ослепительным бриллиантом выступает Анна Нетребко в партии Аиды. Примадонна сейчас находится в самом зените своей карьеры. Друзья, не упускайте своего шанса, такие голоса появляются раз в поколение. К сожалению, её супруг Юсиф Айвазов на фестивале исполняет Радамеса в те дни, когда Аиду исполняет другая певица. Было бы здорово их послушать вместе. Но Нетребко велика! Представьте кульминацию, вместе с ней поёт пятеро лучших солистов, под сотню человек хора, вовсю гремит оркестр, а при этом голосину Нетребко не просто слышно, он практически заполняет зал. И ещё у неё фантастический диапазон, правда в нижних регистрах пение Нетребко показалось немного вульгарным, но это у неё не баг а драматическая фича.
      Помимо триумфа Нетребко заслуженную овацию получила Екатерина Семенчук за партию Амнерис и Дмитрий Белосельский за партию Рамфиса. Вообще, по авторам и исполнителям этот сезон в Зальцбурге вышел русским. Поэтому весьма символичной получилась сцена, в которой нацлидер Эфиопии требует у своей дочери Аиды «иди, кобыла, послужи», а та в ответ плачет о том, как дорого обходится ей эта самая Родина. Тут необходимо отметить, что пленные эфиопы на сцене представлены не солдатами, как это задумано в либретто, а оборванной толпою «стариков, женщин и детей», которых зачем-то требуют казнить египетские жрецы. Психологический эффект от этой подмены вчистую убивается нелогичностью и фальшивостью действия. Египтяне, в свою очередь, выглядят вовсе не древними египтянами. Для них выбран подчёркнуто исламский антураж с турецкими фесками и женскими хиджабами. Лишь только жрецов авторы постановки благоразумно не решились нарядить муфтиями, а сделали для них облачения в стиле православных батюшек. Поэтому хор древнеегипетских жрецов, который показали крупным планом на одной из стен декорации в драматический момент приговора Радамесу, в этих поповских ризах и с наклеенными седыми бородами выглядел неуместно комично, напоминая картину Васи Ложкина. Да и Белосельский, бывший солист хора Сретенского Монастыря, в этом облачении стал ещё одной двусмысленностью для русской публики.
      Сценография в опере модно минималистична, все декорации это два гигантских белых куба которые в разных ракурсах образуют то порталы для торжественного выхода на сцену, то храм, то трибуны, то могилу главных героев. На эти кубы и проецируются крупные планы в некоторых моментах оперы. Хореографические номера весьма талантливо исполняют семь человек в рогатых масках похожих на козлиные черепа, что к сожалению наводит не на мысль о тёмных силах судьбы, но о печальной сказке про семерых козлят. Понять, почему в сцене победного парада египтян эти козлята смешиваются с толпой египетских солдат, и вообще почему солдаты на параде идут не строем, а толпой, я так и не смог.
     P.S. Вопреки ожиданиям, дресс-код на фестивале оказался демократичным. Безусловно, публика тяготела к смокингам и вечерним платьям, но без проблем допускались и персонажи в рубашках с джинсами. И в условиях августовской жары это вероятно хорошо
Tags: театральный обосреватель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments